Сергей Юран: бромантан, людоед и киевский лунатик

Юран всю жизнь в разъездах – что игроком, что тренером. Еще попробуй поймай его в Москве. Но мы улучили момент. Долго этот человек без дела сидеть не будет.

* * *

– Дни без работы – мучение?

– Не то слово. Я ж по характеру такой – надо все время быть в движении. Дома сидеть не могу. Мы, футбольные люди, больные, нам стресс нужен. Каждый звонок с незнакомого номера – и думаешь: может, приглашение?

– Трудно удержать себя – и не хвататься за все подряд?

– Меня многие отговаривали от Азербайджана, Прибалтики. Я считаю – правильно сделал, что поехал. Кто-то сидит, ждет московскую команду – а потом раз: тебе пятьдесят, и ты не дождался. Про меня ходят разговоры, будто Юран требует сумасшедшие условия, зарплату. Полная чушь!

– Тогда проиллюстрируйте – самые смешные деньги, за которые работали?

– В азербайджанском «Симурге» зарплата была тысяча долларов. В латвийском «Диттоне» – три тысячи. В эстонском ТФМК – четыре с половиной.

– Какой же бюджет азербайджанских клубов?

– У сильнейших – «Нефтчи», «Бакы», «Интера» – миллионов 8 в год. У «Симурга» – миллион. Нашему лучшему игроку платили 7 тысяч долларов в месяц.

– Клубы вы тренировали скромные. Зато собственную географию расширили.

– Когда был в Азербайджане, добрался до Панкисского ущелья. Отправились в поселок рядом с грузинской границей. Поднялись к аксакалу, который один живет в горах. Шашлык у него фантастический. Металла нет – посуда деревянная или керамическая. Все готовит на костре.

– Боевики к нему на шашлык заглядывали?

– Он рассказал – случалось. Появлялись со стороны Грузии. Возьмут еду, посидят и уходят.

– Обычаи особенные?

– Я заставлял футболистов надевать штаны. Местные нервничали, если видели людей в трусах. Даже моя футболка с обрезанными рукавами не понравилась. Директор базы сказал: «В Баку никто на нее внимания не обратил бы. Но у нас – не Баку». А в Казахстане перед стартом чемпионата к команде притащили барана, выкопали яму. Приехал мулла.

– Досидели до конца обряда?

– Когда барана начали готовить к загробной жизни, ушел. А Титов с Тихоновым остались. Казахи барана кушали, кто-то кровью бутсы мазал на удачу.

* * *

– История известная – в 2003-м Червиченко вызвал вас с Чернышовым. Спросил: «Кто будет главным?» Не жалеете, что остались на вторых ролях?

– Нет. Я реально смотрел на вещи. У меня не было тренерского опыта. А Чернышов уже с молодежной сборной поработал. Червиченко спрашивает: «Ну, кто возглавит?» И на меня смотрит. Я сам произнес: «Андрей».

– И «Спартак» посыпался.

– Чернышов допустил много ошибок. Отношения с игроками, селекция. Оказался не готов к такому уровню. Для него важнее было – о, «Спартак», пресса, телевидение.

– В какой момент осознали, что ситуация неконтролируемая?

– Когда сгорели «Локомотиву» 2:5. Чернышов ошибся тактически. Нельзя было ввязываться в открытый футбол. После матча вижу: у Чернышова в глазах паника. Не представляет, что делать. И я понял – это все…

– Он быстро перестал интересоваться вашим мнением?

– Выслушивал, но решения принимал сам. Мое мнение по составу обычно было противоположное. Наверное, Чернышов опасался, что подсижу. Хотя это не входило в мои планы.

– Нынче общаетесь?

– Нет. Лет десять не виделись.

– Егор Титов говорил, вы в Чернышове разочаровались.

– Разочаровался.

– Это ведь произошло не в матче с «Локомотивом»?

– Что-то понимать стал, когда Чернышов приглашал футболистов. Еще разочаровало – он не мог позвонить Червиченко напрямую. Высказать свое мнение как главный тренер. Постоянно отправлял меня: «Набери Червиченко, скажи, что это хороший футболист» – «Я его не видел!» – «Но ты же мне доверяешь?».

– Звонили?

– Звонил. По Станичу обратился к Червиченко около полуночи. Помню разговор: «Сколько?» – «Два миллиона. Молодежная сборная, перспективный, киевское «Динамо» его хочет». Всё – со слов Чернышова. Червиченко выслушал: «Даю добро!»

– Увидев Станича в деле, вы ужаснулись?

– Не ужаснулся. Но 2 миллиона он не стоил. Хоть молодой, с неплохим ударом.

– Киев за него давал 700 тысяч.

– Это после выяснилось. Я переговоров не вел, всем занимался Чернышов. А когда приехал Хрман, я вообще был в шоке. Получилось, что меня подставили. Какие-то деньги давались под столом. У Червиченко сложилось мнение, будто и я в этом участвовал. Время спустя он узнал: да, участие было, но…

– Не ваше?

– Не мое. Червиченко позже передавал: «Пускай Сергей на меня не обижается. Я проверил – Юран ни при чем». Все равно было обидно: как мог на меня подумать? Я только закончил карьеру, на хлеб с икрой хватало. И на яхту тоже. Мне тренером хотелось стать!

– Вы же в курсе, что из Чернышова потом деньги выбивали?

– Что-то слышал. Если ты накосорезил – должен нести ответственность.

– Вас не прессовали на эту тему?

– Знаю, что прессовали Чернышова. Потому он уехал из России. Насчет меня и намека не было – ни со стороны братков, ни со стороны «Спартака».

– Когда Чернышов приказал отрабатывать подкаты без мяча, смеялись даже привезенные им сербы.

– Меня он уверял, что видел это в «Милане» на стажировке. Ха! Тренировочный процесс нужно было сохранить, как при Романцеве. Новые упражнения вводить постепенно. А Чернышов сразу все сломал. Конечно, у игроков пошло недовольство.

Помню, в Лиге чемпионов Романцев вызывал меня с Цымбаларем: «Пишите свой вариант основы». И выставлял один в один – то, что написали. Спрашивал про Хлестова: «Лучше его поставить в центр? Или на фланг?» Я отвечал: «В центр. Это такая «собака», затерзает. Меня на тренировках достал!» И Димка там играл. Романцев не стеснялся советоваться! А Чернышов – нет. Отстранился. Он главный, всё.

* * *

– В эпопее с бромантаном для вас есть белые пятна?

– Сегодня я готов рассказать. Чернышов решил, что физическое состояние у команды – ноль. «Надо как-то вылезти, взять эти игры!» Он не думал о здоровье людей. Выигрывает – и снова пишем о нем на первой полосе. Телевидение приезжает.

– Кто первым произнес слово «бромантан»?

– Второй доктор, Щукин, предложил как один из вариантов: «Есть препарат. На определенном этапе можно стимульнуть…» Я спросил: «Какие последствия?» – «Да в принципе, никаких. Все выходит за двое-трое суток». В Европе я видел капельницы, витамины. Но чтоб такое?!

Через несколько дней доктор Катулин раздал перед матчем таблетки. Очень аккуратно и не всем. Ковтуну, Деменко, Ващуку, Титову. Объясняя: «Это нормально, стимульнем».

В игре поменяли Деменко – и он пошел не на нашу скамейку, в другую сторону. Я удивился: «Что это парень плывет?» Наутро выяснилось – кто-то заснуть не мог. Кому-то плохо стало. Подошел к Чернышову: «Заканчивай, совсем не тем занимаешься».

– У кого-то как раз жена забеременела. И с ребенком были проблемы.

– У Деменко, кажется. Его сильно зацепило. А дальше – допинг-контроль, все вылезло в сборной. Главное, такой шанс! Но вместо этого едут непонятные футболисты, разговоры о деньгах, бромантан… Жуткий период. Что делать? Как разруливать?

– На Чернышова надежды не было?

– Чернышов только просил: «Поговори с Титовым… Поговори с тем-то…» Сам боялся. Психологически слабый. Какой-то у него комплекс. Когда стоило нарычать – раз, и сливается. До этого Титов травмировался – Чернышов мне: «По-моему, он дурит. Не хочет играть, Романцева уволили. Потолкуй с ним». И я шел к Егору.

– У вас хоть один жесткий разговор с Чернышовым состоялся?

– Когда случилась история с допингом. Остались вдвоем: «Ты что творишь-то?!» Он снова: «Ничего. Разберемся».

– Червиченко футболу не пытался вас учить?

– Как-то двигал фишки в своем кабинете передо мной и Чернышовым. Меня трясло. Червиченко заметил: «Сереж, что кипишь?» – «Вот представьте, я вам начну чертить, как правильно нефть качать…»

– А он?

– Воспринял адекватно. Человек интересный, образованный, с юмором. Мы с ним играли в большой теннис. Я и в Монако у Червиченко бывал.

– Там у него дом?

– Квартира в центре. Прилетели на жеребьевку Лиги чемпионов, мы с Шикуновым остановились в гостинице, Червиченко – у себя. Вечером заезжает за нами на длиннющем «роллс-ройсе». Сам за рулем. Я хотел сесть, Шикунов меня за рукав: «Погоди. Пусть выйдет». И показывает – давай, мол, дверь нам открывай.

– Легендарную коллекцию картин у Червиченко видели?

– Показывал. Особенно поразило оружие и царские ордена. Кабинет изумительный, все сделано под коллекцию. Не просто достает из шкафа. Андрей мало кого туда пускает, коллекционеры – публика своеобразная.

Я как-то присутствовал после тенниса при его беседе с другим собирателем. Обсуждали, на каких аукционах что будет представлено. Червиченко записывал, подчеркивал: «Да, это любопытно». Удовольствие даже слушать.

* * *

– В «Спартаке» с Кебе намучились?

– Намучился с ним Жиляев, начальник команды. Зайдет в номер, а Кебе спит на полу. Как привык в Африке. Жиляев начинает выговаривать – положи, мол, матрас на кровать. А Кебе смотрит: «Я из племени, где людей едят. И тебя съем!»

Жиляев ко мне жаловаться. Говорю: «Не доставайте Кебе. Нравится ему на полу спать – ради бога. А насчет племени – это правда, он людоед». Так Жиляев в Тарасовке стал закрываться на десять замков. Еще шкаф к двери пододвигал.

– В «Сатурне» аргентинца Павловича подозревали в нетрадиционной сексуальной ориентации. В ваших командах такие встречались?

– Нет. Мне Игнатьев рассказывал, как в 90-е недолго тренировал клуб из Саудовской Аравии: «После тихого часа пошел игроков будить. Открываю дверь и вижу – батюшки, два голубка, в позе йогов…»

– Местные?

– Да. Игнатьев бегом к руководству. А ему в ответ: да не переживайте, это нормально. Но Борис Петрович почти сразу уехал в Россию.

– Часто ловили себя на мысли, что ваш футболист сдает игру?

– В «Шиннике» были разговоры по некоторым игрокам после одного матча. Пересматривал его раз десять.

– Что за матч?

– В Томске. Если помните, странная ситуация – пенальти, и наш вратарь Степанов уходит. Захаров свистнул, покатили в пустые ворота.

– И что это было?

– А вратарей замыкает. «Накрыло» Степанова – сам не понял, что сделал: «Я был в прострации, не могу объяснить». Ребята рассказали про него – хороший вратарь, но порой клинит. Затем и я стал подмечать: ему в двусторонке забьют – бешеные глаза, орет…

– С пьянками в своих командах боролись жестко?

– Обычно объявлял: «Господа, отпуск закончился. Мы с вами отгуляли все дни рождения и именины. Упаси бог, кто-то придет с перегаром». На сборах по комнатам не хожу. Селюсь на другом этаже. Но в «Шиннике» однажды решил: дай-ка загляну. Стучу в дверь к Порошину и Скворцову. Сидят с ними два игрока то ли из «Амкара», то ли из «Томи». Бутылка вина на столе. Порошин говорит: «Дочка родилась…»

– Оштрафовали?

– Каждого на тысячу долларов. Хотел вообще выгнать, но команда отстояла. Лишний раз убедился, что своих надо селить в отеле с иностранцами. Чтоб наших рядом не было. Если «скворечник», пять-шесть российских клубов, – это всё. Половина футболистов отправится домой до окончания сбора.

* * *

– За что вы на Кубке легенд поколотили бывшего полузащитника сборной Испании Хосе Амависку?

– Он всегда был противным игроком, исподтишка бил. А здесь – ветеранский турнир, счет 5:1. Зачем же по ногам сзади? Да еще головой боднул. Некрасиво. Если меня по одной щеке ударили, вторую подставлять не намерен.

– Амависка – последний человек, который получил от вас по лицу?

– Да. Это в «Бенфике» драк было полно.

– Неужели? Мы знаем лишь об эпизоде с бразильским громилой Мозером, который швырнул в вас мокрую футболку.

– Мозер очень здоровый. Но я понимал, что нельзя прогибаться. Иначе сожрут. Авторитет завоевывал кулаками. Первые месяцы стычки на тренировках возникали регулярно. То и дело разнимали. Всерьез же помахаться кроме Мозера пришлось с Руй Агуашем. Отпора они не ожидали. Думали, испугаюсь. А я встретил их по-русски – с протяжечкой. С чувством, толком, расстановкой.

– Что Руй Агуаш натворил?

– Я был его конкурентом. И он на тренировке специально подкатился так, что чудом не сломал. За границей волчьи законы. С иностранцами никто не церемонится. Чтоб заиграть, нужен характер. К этому не все готовы. Поэтому в Европе наших футболистов практически не осталось.

– Кульков тоже мордобоя не избежал?

– Его разборки не коснулись. Я за всех отдувался. На контрасте работали: я агрессивный, заводной. Вася – поспокойнее, из него слова не вытянешь. Вратарь «Бенфики» Нену говорил: «Вы с Кукой настолько разные – а родились в один день!»

– Футбольный человек, поразивший вас порядочностью?

– Президент «Порту» Пинту да Кошта. Когда в 1995-м стали чемпионами, он сказал: «Каждому игроку бонус – 20 тысяч долларов. Лично от меня». Но вскоре мы с Кульковым перебрались в «Спартак», оттуда – в «Миллуол». Почти год прошел. С деньгами уже попрощались. В контрактах ничего не прописано, всё на словах. И тут у Васи рецидив травмы колена. На обследование полетел в «Порту», там был отличный физиотерапевт. Возвращается с чеком. Я глазам не поверил. Оказывается, Кошта встретил его в клубе и первым делом напомнил: «Кука, я же тебе и Сергею по 20 тысяч должен».

– Правда, что в «Порту» вы однажды дали пинка Жозе Моуринью, который был переводчиком Бобби Робсона?

– «Пинок» – громко сказано. Моуринью с нами в «квадраты» играл. Отдал неудачный пас и показывает: дескать, вставай в центр. Говорю: «Нет уж, сам заходи. Это ты мне мяч подсунул». Подтолкнул его. Ну и придал ногой слегка ускорение. Все к шутке свелось.

– Каким тогда был Моуринью?

– Педант. Аккуратист. Умел себя преподнести. Одевался элегантно. У Моуринью приятель работал в пригороде Порту на фабрике модной одежды, для футболистов была солидная скидка. И ребята из команды частенько к нему обращались. Меня тоже зазывал: «Поехали, рус, покажу, что такое хорошие вещи». Еще приговаривал: «Футболист ты классный, но вот некоторые моменты…»

– Что за моменты?

– Я молодой, холостой. Утром потренировался и дальше – мир у твоих ног. Ха-ха. А Порту – городок маленький, ты постоянно на виду. Утром встречаешь Моуринью: «Рус, как вчера погуляли?» – «Жозе, о чем ты?» – «Да, ладно, наслышан…»

– Сам-то он трезвенник?

– Португальцы без вина обедать и ужинать не могут. Их любимая поговорка: «Вода убивает быстро, вино – медленно». Считают, что запивать еду водой вредно для пищеварения. Только приехали с Кульковым в «Бенфику» – завтра с «Арсеналом» в Кубке чемпионов играть. А футболистам на ужин несут по бокалу вина или пива. У меня первая мысль: «Матч отменили?» Нет, говорят, привыкайте.

* * *

– У Лобановского по всему Киеву были глаза и уши. А в команде кто-то «постукивал»?

– Уверен – нет. Мне рассказывали, как второй тренер Пузач явился к нему в Конча-Заспе: «Васильич, на балконе ребята курят». Лобановский нахмурился: «Ты-то что там делал?» Подобные вещи он не поощрял. А в курсе всего был, потому что это «Динамо», люди в погонах. От них ничего не скроешь. Плюс на весь Киев в те годы – три приличных ресторана. Понятно, где народ отдыхает. Так что игрокам не надо было «стучать».

На базе по утрам нам измеряли давление. Лобановский всегда стоял рядом. Помню, укоряет Баля: «Андрюша, давленьице скачет». – «Васильич, наверное, кофе многовато выпил». – «А-а, я уж волноваться начал, что облако над домом у тебя другое…» Говорил Лобановский мало. Зато взглядом такой рентген делал, что я по минутам готов был рассказать, когда в туалет ходил в последние три дня!

Был случай. Столкнулся с Лобановским на лестнице базы. Он зыркнул и пошел. Молча. А у меня ноги подкосились. Все, думаю, попал. Лихорадочно копаюсь в памяти: «Так, вчера вечером где был? Дома спал. Позавчера – вроде тоже. А до этого? Точно! Мы же в баре с телками посидели». В зал, где команда собиралась перед тренировкой, я шел, как на плаху.

– Досталось?

– Ни словом не обмолвился. Однако мне и взгляда хватило. Пропотел, как после кросса. В качестве воспитательной меры Лобановский отправлял молодых в армию. Во время отпуска! Чтоб лучше осознали поведение. Прошли через это и Михайличенко, Яковенко, Олег Кузнецов…

– А вы – за что?

– Жил в общаге, там игроки под колпаком. Где-то присели – сразу сигнал Лобановскому. Если сигналы накапливались – здравствуй, армия. Я бы еще раньше туда загремел, но спасла хитрость.

– Какая?

– Завершился сезон, завтра – первый день отпуска. Внезапно звонок: «Утром зайди к Васильичу». Я понял, что служить упекут. Новый год придется в казарме встречать. Тоска. Звоню бате в Луганск, объясняю ситуацию: «Выручай. Отбей срочную телеграмму, что ты в больнице». Кощунство, конечно, но ничего другого в голову не пришло. И с телеграммкой в кармане двинул к Лобановскому. Вытащил, едва он об армии заговорил. «Вот, отец болеет…»

– Что Лобановский?

– Сухо спросил: «Ты врач?» – «Нет». – «Тогда чем ему поможешь?». Тут уж я заныл: «Пожалуйста, дайте шанс. Выводы сделаю, больше не повторится…» Пауза. И тихий голос Лобановского: «Хорошо».

– Хоть кто-то в «Динамо» отваживался с ним спорить?

– Что вы! Разве что Михайличенко и Заваров могли на разборе игры вставить слово. Но лучше в такие минуты было промолчать. А то Лобановский заведется, и сидеть будем долго. То же самое – после матча.

– Даже победного?

– Да. До появления Папы в раздевалке нужно было успеть заскочить в душевую. Прямо в бутсах. Там выжидали, пока он не откланяется. Как-то попрятались, через щелочку в двери поглядываем. Папа шагает туда-сюда. Обращается к Яремчуку, мол, что ж ты не замкнул прострел? Ответ Лобановскому не требуется. Ему надо выпустить пар. Но Ваня зачем-то ввязывается в дискуссию. Лобановский закипает. Так, думаем, из душевой выберемся нескоро. Когда наконец он уехал, Бессонов с Демьяненко напихали Яремчуку: «Ты что, Папу не знаешь? На фига в бутылку лезешь?»

– У кого в том «Динамо» было железное здоровье?

– У Раца, Яремчука и Яковенко. Когда бежали тест Купера, они обгоняли всех на два круга! Спартаковцы шутили, что в Киеве год за три шел. Нагрузки действительно были запредельные. Постепенно освоился, но первый предсезонный сбор в «Динамо» до сих пор вспоминаю с ужасом. В раздевалке падал на кушетку без сил. Мышцы болели так, что до «соска» в душевой на полусогнутых доходил.

– Рац – общительный?

– Не очень. Венгр есть венгр. Самые компанейские ребята – Демьяненко, Бессонов, Баль, Михайличенко. Иногда Баль доставал аккордеон, и Заваров запевал: «Вышел в степь донецкую парень молодой…»

– Хорошо пел?

– Главное – с душой! Коллектив был потрясающий. Вместе работали, вместе отдыхали. Особенно когда Папа в сборную уезжал.

– Яремчук нам с гордостью сообщил, что в «Динамо» непьющих было двое – он да Рац.

– Ване, чтоб захмелеть, достаточно бокала шампанского. А Вася – фанат режима. Не умел расслабляться. И в какой-то момент на фоне колоссальных нагрузок произошел срыв. После этого Рац вел себя, как лунатик. Жена ночью периодически привязывала его к кровати. А на базе соседом Раца по комнате был Беланов. Рассказывал: «Просыпаюсь среди ночи от удара кулаком по подушке. Открываю глаза – Рац стоит. «Вась, ты чего?» Молчит. Походил по номеру, лег, уснул. Утром Беланов крик поднял, мол, опасаюсь с Рацем жить. А тот ничего не помнит. Не верит, что такое было.

– Почему Яковенко на тренировки ездил на велосипеде?

– Паша крестообразные связки порвал, долго восстанавливался. Врачи посоветовали разрабатывать ногу с помощью велосипеда. И вот, из центра города километров 30 он педали до базы крутил. Мы его на машинах обгоняли, гудели в клаксон. Характер у Яковенко уникальный. Если режим нарушал, потом динамовский доктор Малюта не знал, куда от него деться. Паша просил, чтоб ему готовили свежевыжатые соки из моркови и свеклы, в каждом блюде высчитывал калории, боялся выпить лишний глоток воды…

– Кто из игроков «Динамо» держался за столом особенно стойко?

– Михайличенко. И Демьяненко сколько б ни выпил – всегда оставался на ногах.

* * *

– Владимиру Горилому в ресторане за что шилом живот проткнули?

– Не шилом – тоненькой пикой. Отмечали после игры день рождения то ли Яремчука, то ли Михайличенко. Мы на первом этаже, а Горилый на второй поднялся к знакомым девчонкам. Шел мимо столика, где была какая-то компания блатных. Попросил стул подвинуть, ему недружелюбно ответили. Слово за слово, сцепились. Так Володя не заметил, что получил пикой в бок! Спустился к нам, сел. Вдруг говорит: «Что-то холодит», – свитер задрал, а там дырка, кровь. Сразу «скорую» вызвали. Повезло – жизненно-важные органы оказались не задеты. А у меня в ресторане с боксерами была история.

– Начало бодрит.

– Причем ребята-то знакомые! А мы с Беженаром и Матвеевым зашли поужинать. Пока я с одной фигуристкой танцевал, эти два барбоса приняли на грудь и меня потеряли из виду. Сунулись к столику боксеров, их жен попытались на танец пригласить. Боксеры культурно объяснили, что так делать не надо. Не помогло. Тогда Матвеева легонько ладошками по щекам отхлестали. Ну и Беженара зацепили. Отыскали меня: «Серега, нас побили». Я вскипел: «Кто моих друзей обидел?!» И помчался к боксерам.

– Смело.

– Те говорят: «Сейчас все объясним. Твои ребята не правы». А я уже ничего не слышу. Позже один из боксеров рассказал: «Серега, бил аккуратненько. Чтоб глаз не повредить, нос не сломать». Бум – и я на полу в отключке. Под песню: «Яблоки на снегу…»

Наутро Пузач спрашивает: «Что у вас с лицом?» Лобановский как раз в сборную уехал. Я начинаю лепить: «Понимаете, решили телеграфом деньги родителям отослать. Видим – на улице парни пристают к девчонке. Мы вступились…» – «И сколько их было?» – «Человек пять». Тут Беженар подал голос: «Или шесть». Пузач говорит: «Молодцы! Пошли тренироваться». Я бегу и радуюсь: «Поверил! Пронесло!» А Демьяненко в ответ: «Не смеши. Уже все знают, где вы вчера были».

– Яремчук спустил в казино больше миллиона долларов. Вы этим тоже переболели?

– Я не такой азартный. Если заглядывал в казино, менял на фишки 300 долларов. Не больше! Выиграл – прекрасно. Нет – ну и ладно. А Ваня – игроман. Это болезнь. В Союзе казино не было, так он во все подряд играл – в карты, на бильярде. Однажды в киевском гидропарке с профессиональными каталами шары катал!

– «Обули» его?

– Естественно. Они там постоянно шпилили. Яремчук проиграл столько, что у него «Жигули» хотели забрать. Бессонов через знакомых воров отмазал. Он и Демьяненко в Конча-Заспе орали на него: «С ума сошел? Не соображаешь, с кем связался?!»

– По словам Яремчука, полузащитник киевского «Динамо» 80-х Вадим Каратаев стал бомжом. В вашем поколении таких судеб нет?

– Вроде никто не бомжует. У Сереги Заеца одно время были проблемы с алкоголем. Работал сторожем на автостоянке. Но взялся за ум, детишек в Киеве тренирует.

– Василия Евсеева в «Динамо» застали?

– Нет. Но он же мой земляк, в Луганске общались. Когда футбольную карьеру завершил, работал помощником Заварова в киевском «Арсенале». Саня рассказывал: «Бывало, сядем вечером с тренерами, нальем по пять капель. Потом спать расходимся, а Вася говорит – я лучше погуляю. И бродит до утра. У него что-то случилось с головой, замыкало. Результат сотрясений, которых было много. Увольнение всего штаба «Арсенала» стало для Евсеева сильным стрессом. И на глазах жены покончил жизнь самоубийством. Выбросился с балкона, она схватила, но удержать не смогла. А через год в автокатастрофе погиб сын Женя.

– В киевском «Динамо» аварии тоже были.

– В 1990-м стали чемпионами, и в клуб из Германии привезли двадцать новеньких «мерседесов». Вручили ребятам. Расколотили машины абсолютно все! Степа Беца в гололед разбился насмерть. Последний целый «мерседес» оставался у меня. Перед отъездом в «Бенфику» получил обходной лист и должен был сдать машину.

– Куда?

– В клуб. «мерседесы» были служебные. Пока ты на контракте – катайся. Уходишь из «Динамо» – автомобиль верни. Так вот, устроил для команды отвальную. Лужный спрашивает: «Можно возьму твою машину? Заберу девчонку и назад». Отдаю ключи. Через час возвращается понурый: «Сереж, помял «мерседес» немножко». В итоге он написал бумагу, что расходы на ремонт берет на себя. Правда, главным гонщиком в «Динамо» был другой Олег – Саленко. Он не только на трассе гонял, но и по Крещатику. Ребята шутили: «Если Сало сел за руль, лучше всем прижаться к обочине».

* * *

– Сергей Щербаков в Лиссабоне испытывал судьбу, проскакивая ночью на красный свет. На четвертом светофоре угодил в аварию. В вашей жизни была «русская рулетка»?

– Никогда. Я не из тех, кто любит риск. В море далеко от берега не заплываю, никаких парашютов, «бананов»… А поступок Сергея у меня до сих пор в голове не укладывается. Он ведь жил тогда в моем доме. Видел, парень шальноватый. Присматривал за ним. Стадионы «Бенфики» и «Спортинга» – рядышком. Утром мы разъезжались на тренировки, вечером выбирались куда-нибудь поужинать. Обычно я был за рулем.

А в тот вечер он поехал на прощальный ужин к Бобби Робсону, которого уволили из «Спортинга». Не буду же я под дверью ресторана в машине дожидаться. Говорю: «Ключи у тебя есть, сам доберешься». Специально узнавал потом у барменши – выпил Щербаков немножко. Грамм сто виски, разбавленного колой.

Ехал бы он не на легком, «пластмассовом» «Рено», а на машине понадежнее, может, и не было бы таких последствий. А удар пришелся в бок, он отлетел в дерево. В больнице врач сразу сказал: «Почти нет шансов, что сможет ходить. Перебит нерв, контролирующий нижние конечности».

Когда Сергея выписали, он рассказал, что привело к аварии. Говорю: «Ну а смысл?! Зачем ты это сделал?!» – «Не знаю. Что-то стукнуло в голову. Загадал: если проеду эти пять светофоров – все будет хорошо».

– А вас от гибели однажды уберег Эрикссон…

– Да. У меня в Москве были друзья-бизнесмены. Когда прилетал на выходные – встречали в аэропорту, в сауне вместе парились, ходили в рестораны. Эрикссон иногда отпускал в Москву развеяться на денек-другой, но тут был непреклонен, как я не упрашивал. Играли бы не с «Порту», а с кем-то попроще – думаю, спокойно бы улетел. А утром перед тренировкой звонок: «Ребят убили…» Я так и сел с трубкой.

– Сколько было трупов?

– Восемь. Бандитский передел. Кто-то из своих расстрелял всех в той самой сауне. Даже банщицу и ее дочь не пощадили. А я смотрел на Эрикссона и думал: «Как же ты все просчитал?»

– Бог отвел.

– Точно. Не в последний раз, кстати. Когда в Ярославле работал, ночью чуть лося на дороге не поймал. Лишь копыта мелькнули перед лобовым стеклом. Если б не разминулись, мой «мерседес-купе» сложился бы гармошкой. В другой раз на той же трассе вылетел жестяной лист из-под колес фуры. Счастье, что попал в радиатор. Если бы в лобовое – я бы перед вами здесь не сидел. Сразу хлопок, дым повалил. Администратор «Шинника» прислал за мной машину. А «купе» после ремонта продал. Теперь езжу исключительно на джипах.

– Сколько лет вашим детям?

– Ромке – 6. Артему – 16. Оба занимаются в школе ЦСКА. Старшему два года до выпуска. Уже решили, что учиться он будет в Дипломатической академии МИД. Футбол – футболом, но хорошее образование необходимо.

– Мудро.

– Тренировки приучили Артема к дисциплине. Рад, что у него нет времени болтаться на улице. И все-таки хочу свозить его в наркологический диспансер.

– Зачем?!

– Показать, что такое ломка. Я сам один раз увидел в больнице. Услышал безумный крик, спрашиваю доктора: «Что это?» – «Наркошу привезли. Ломка». – «Могу взглянуть?» Меня провели в палату. Жуткая картина: слюни текут, глаза чумные, бьется головой об стену. Вот тут понимаешь, какое страшное дело – наркотики. Мне и врачи говорили, что рассуждать о вреде наркоты можно сколько угодно. Но в мозгу все откладывается лучше любой агитации, когда своими глазами посмотришь, к чему приводит эта дрянь.

Похожие новости:

Метки:

 

Читайте также

Комментарии

Вы будете первым, кто оставит комментарий на данную новость.

Оставить комментарий